Как мы предотвратили рейдерский захват СНТ: два председателя, протокол-призрак и битва за ЕГРЮЛ

Есть мнение, что главная проблема любого СНТ — это дороги, электричество, взносы и сосед, который поставил забор на полметра не там.

Это не совсем так.

Иногда самая большая проблема СНТ — председатель.

А иногда — сразу два председателя.

Несколько лет назад я участвовал в истории, которая начиналась как обычный конфликт между садоводами, а закончилась ситуацией, очень напоминающей классический корпоративный захват: спорный протокол общего собрания, внезапная смена руководителя в ЕГРЮЛ, попытка получить контроль над банковским счётом и бесконечная гонка — кто быстрее зарегистрирует своего председателя.

И самое интересное: для всего этого не понадобились ни вооружённые люди, ни захват сторожки, ни болгарка для ворот.

Понадобилась всего одна папка с бумагами.

Имена, даты и некоторые второстепенные детали этой истории изменены. Юридическая суть событий сохранена.

В любом СНТ есть власть и оппозиция

Не открою большого секрета: практически в любом крупном СНТ рано или поздно появляются две группы.

Одни считают:

— Председатель работает, дороги есть, свет есть, мусор вывозят — чего вы от человека хотите?

Другие отвечают:

— А почему дорога столько стоила? Куда ушли взносы? Почему подрядчик именно этот? Почему председатель уже который срок сидит?

Наше СНТ исключением не было.

Действующий на тот момент председатель руководил товариществом уже несколько сроков подряд. Постепенно недовольство его работой росло, и в какой-то момент большинство решило: пора менять власть.

Провели общее собрание.

Избрали нового председателя.

Казалось бы — обычная демократическая процедура.

Тем более что именно общее собрание является высшим органом СНТ, а избрание и досрочное прекращение полномочий председателя относится к его исключительной компетенции. Сегодня это прямо закреплено в статьях 16 и 17 Федерального закона № 217-ФЗ. Причём одно и то же лицо закон разрешает переизбирать председателем неограниченное количество раз, хотя один срок по уставу не может превышать пяти лет.

Но тут появилась проблема.

Оппозицию не устраивал уже новый председатель.

И начались суды

Практически каждый протокол собрания стали пытаться оспорить.

И кое-где вполне успешно.

Причина была довольно банальной.

Садоводы — не корпоративные юристы. Для большинства людей общее собрание выглядит примерно так:

собрались возле правления, поспорили два часа, подняли руки, посчитали голоса, записали результат на бумажке и разошлись жарить шашлык.

А закон смотрит на собрание немного иначе.

Кто его созвал?

Всех ли уведомили?

Когда уведомили?

Что было написано в повестке?

Был ли кворум?

Кто имел право голосовать?

Как считали голоса?

Кто подписал протокол?

Можно ли подтвердить, что конкретный человек действительно участвовал?

Сейчас, например, Закон № 217-ФЗ требует уведомлять о собрании не менее чем за две недели, указывать заранее вопросы повестки и не разрешает внезапно добавлять новые вопросы непосредственно на собрании. Само собрание правомочно, если участвует более половины членов товарищества, а решение об избрании председателя принимается квалифицированным большинством — не менее двух третей голосов участвующих. К протоколу прикладывается список участников с подписями.

Ошибка в процедуре иногда способна похоронить совершенно нормальное по сути решение.

Именно на этих ошибках оппозиция и играла.

Мы придумали довольно простую защиту

Как только становилось понятно, что очередное решение собрания пытаются отменить, проводилось новое собрание.

Уже аккуратнее.

Снова ставился вопрос об избрании председателя.

И большинство снова голосовало за того же человека.

То есть спор переходил из области:

«Правильно ли оформили бумажку?»

в область:

«Хорошо. Вот вам ещё одно собрание. Люди снова проголосовали. Их воля от этого не изменилась».

И здесь есть интересный юридический нюанс.

Иногда говорят, что оспоримое решение собрания становится недействительным только со дня вступления решения суда в силу, а ничтожное — с момента его принятия.

Это не совсем точно.

ГК РФ действительно разделяет решения собраний на оспоримые и ничтожные. Оспоримое решение требует признания его недействительным судом. Ничтожное недействительно независимо от такого признания. Но если суд в итоге признаёт оспоримое решение недействительным, юридически оно считается недействительным с момента его принятия, а не с даты решения суда.

Зато есть другая, гораздо более интересная норма.

Пункт 2 статьи 181.4 ГК РФ позволяет фактически «вылечить» некоторые процедурные нарушения: если решение, принятое с нарушением порядка, впоследствии подтверждено новым собранием до того, как первое решение признал недействительным суд, оно по общему правилу уже не может быть отменено из-за того первоначального нарушения.

Но это не работает при серьёзных дефектах, влекущих ничтожность. Например, если вообще отсутствовал необходимый кворум. Верховный Суд отдельно разъяснял этот механизм.

Именно поэтому мы каждый раз старались не ждать годами окончания очередного процесса, а подтверждать волю большинства новым собранием.

Так продолжалось какое-то время.

Потом всё вроде бы успокоилось.

СНТ жило своей обычной жизнью.

Ремонтировали дорогу.

Меняли лампы.

Косили траву.

Собирали взносы.

Ругались в общем чате.

Пока однажды не выяснилось, что у нашего СНТ…

два председателя.

Председатель № 2

Первый председатель был всем известен.

Его избрали садоводы.

Он работал.

Он был указан руководителем СНТ в ЕГРЮЛ.

А второй председатель существовал пока преимущественно на бумаге.

Это была одна из участниц многолетнего конфликта.

В какой-то момент от одного из контрагентов СНТ пришёл довольно странный звонок.

— А у вас руководство поменялось?

— В каком смысле?

— Нам представилась женщина вашим новым председателем. Просила впредь всю переписку направлять ей.

Начали разбираться.

Женщина действительно утверждала, что избрана председателем СНТ.

И у неё якобы был протокол общего собрания.

Вот только никто из действующего правления такого собрания не помнил.

Никто из знакомых нам садоводов на нём не присутствовал.

Никакого объявления о нём мы не видели.

Сам протокол нам тоже никто показывать не собирался.

Но самое интересное выяснилось чуть позже.

Несколько лет до этого представители инициативной группы ходили по участкам и постоянно собирали подписи.

Сегодня — за ремонт дороги.

Через месяц — за газификацию.

Потом — за электричество.

Потом — за обращение в администрацию.

Обычная жизнь СНТ.

Только теперь у нас возникло нехорошее подозрение: а не могли ли какие-то из старых подписных листов оказаться приложением совершенно к другому протоколу?

Мы начали обзванивать людей, чьи фамилии, по слухам, фигурировали среди «голосовавших».

Ответы были примерно одинаковыми:

— За неё председателем? Нет, никогда.

— На таком собрании? Не был.

— Подпись ставил? Ставил. Но это за дорогу собирали.

Доказательством само по себе это ещё не было.

А самого протокола у нас по-прежнему не было.

Он превратился почти в городской миф.

Все знали, что документ существует. Но никто его не видел.

Поход за документами закончился полицией

Часть старых документов СНТ ещё со времён предыдущих конфликтов находилась у этой женщины.

Когда-то ей передавали архив для ознакомления и подготовки материалов по спорам: копии устава, старые решения собраний, переписку.

Несколько садоводов решили поехать и потребовать вернуть документы товарищества.

И вот тут история окончательно перестала быть скучной.

Женщина вызвала полицию.

А затем заявила, что двое приехавших садоводов якобы применили к ней физическую силу.

Разбираться приехала сотрудница полиции.

Она поговорила сначала с хозяйкой дома.

Потом вышла к садоводам и задала совершенно неожиданный вопрос:

— А вы вообще знаете, что она председатель вашего СНТ?

Все переглянулись.

— Кто?!

Сотрудница показала на телефоне фотографию какого-то документа.

Это был тот самый протокол.

Ненадолго.

Издалека.

Но мы впервые получили подтверждение: протокол действительно существует.

— Вы сможете потом подтвердить, что видели этот документ? — спросили её.

Ответ был примерно такой:

— А с чего вы решили, что я вообще что-то видела?

Вот на этом разговор закончился.

И стало понятно: ждать нельзя.

Мы снова собрали СНТ

Провели внеочередное собрание.

На этот раз готовились к нему почти как к военной операции.

Проверяли реестр членов.

Отправляли уведомления.

Фиксировали вручение.

Отдельно составляли список участников.

Проверяли полномочия представителей.

Считали кворум.

Пересчитывали голоса несколько раз.

Каждый лист нумеровали.

Фотографировали документы.

Председателя снова избрали подавляющим большинством.

Отдельным вопросом обсудили появление второго протокола и необходимость обращения в государственные органы для проверки обстоятельств его изготовления.

И тут мы совершили ошибку.

В формулировках повестки и выступлениях несколько человек слишком уверенно использовали слова вроде «подделка», «фальсификация» и «мошеннические действия».

Нам казалось: ну а как это ещё назвать?

Оказалось — назвать можно как угодно.

А вот доказать потом придётся каждое утверждение о факте.

В ответ она подала иск о защите чести и достоинства

И не против всего СНТ.

Ответчиками стали председатель и один из членов ревизионной комиссии.

Первая инстанция в основном встала на нашу сторону.

Мы выдохнули.

Рано.

После апелляции результат изменился.

К тому моменту у нас уже был тот самый спорный протокол. Мы указывали на его происхождение, собирали объяснения садоводов, сопоставляли подписи.

Но спор о защите чести и достоинства устроен не так, как уголовное дело о подделке документов.

Суд интересовал конкретный вопрос: распространялись ли о человеке порочащие утверждения о фактах и доказано ли их соответствие действительности.

Статья 152 ГК РФ позволяет гражданину требовать опровержения порочащих сведений, если распространившая их сторона не докажет их достоверность. При этом судебная практика различает проверяемые утверждения о фактах и оценочные суждения.

Из этой части истории я сделал очень простой вывод.

Если вы обнаружили документ с явными признаками подделки, не надо писать в протоколе собрания:

«Иванова совершила мошенничество и подделала протокол».

Пишите:

«Обсуждение обстоятельств появления протокола от такой-то даты, имеющего признаки возможной фальсификации, и принятие решения об обращении в компетентные государственные органы для проведения проверки».

Смысл практически тот же.

Юридические последствия могут быть совершенно разными.

А потом мы открыли ЕГРЮЛ

Прошло ещё какое-то время.

Однажды утром я решил проверить выписку из ЕГРЮЛ.

Открываю.

Смотрю строку:

«Лицо, имеющее право без доверенности действовать от имени юридического лица».

И несколько секунд просто смотрю в экран.

Председателем указана…

она.

Вот здесь стало действительно не смешно.

Потому что одно дело — ходить по СНТ и рассказывать, что ты председатель.

Совсем другое — оказаться председателем в государственном реестре.

Председатель СНТ действует от имени товарищества без доверенности, подписывает документы, представляет СНТ перед третьими лицами и совершает операции по банковским счетам в пределах своих полномочий. Это прямо предусмотрено статьёй 19 Закона № 217-ФЗ.

Кроме того, сведения ЕГРЮЛ имеют огромное значение для третьих лиц. Верховный Суд отдельно указывал: даже если решение об избрании руководителя впоследствии признаётся недействительным, в определённых обстоятельствах добросовестный контрагент вправе полагаться на сведения ЕГРЮЛ.

То есть это уже была не просто война протоколов.

Появлялась реальная возможность получить контроль над деятельностью СНТ.

И прежде всего нас интересовал банковский счёт.

Мы поменяли председателя обратно

Решение приняли быстро.

Снова собрание.

Снова уведомления.

Снова кворум.

Снова голосование.

Снова избрание законного председателя большинством садоводов.

После этого оформили заявление на внесение изменений в ЕГРЮЛ и подали документы в регистрирующий орган.

Через несколько дней проверяем.

Всё хорошо.

В ЕГРЮЛ снова наш председатель.

Ну всё, подумали мы.

Закончилось.

Проходит примерно неделя.

Ради интереса снова открываем выписку.

Председатель — опять она.

Вот тогда я понял, что бессмысленно бесконечно играть в пинг-понг с ЕГРЮЛ.

Мы внесли своего.

Они внесли своего.

Мы снова своего.

Так можно продолжать очень долго.

Нужно было найти документ, на основании которого всё это происходило.

Причём не фотографию на телефоне.

А нормальную копию.

Где лежит документ, который никто не даёт посмотреть?

Я несколько дней прокручивал ситуацию в голове.

Допустим, существует человек, который хочет стать председателем СНТ.

Зачем?

Можно спорить о власти, амбициях, личной неприязни.

Но с практической точки зрения самое ценное в управлении юридическим лицом — возможность действовать от его имени.

А где это особенно важно?

В банке.

У СНТ есть расчётный счёт.

На него поступают членские и целевые взносы.

С него оплачиваются дороги, электричество, вывоз мусора, подрядчики.

И если новый председатель хочет получить управление деньгами товарищества, рано или поздно ему придётся прийти в банк и подтвердить свои полномочия.

А значит…

в банке должен быть тот самый протокол.

Это был тот момент, когда вся конструкция наконец сложилась.

Я взял доверенность от действующего руководителя СНТ и поехал в обслуживающий банк.

Объяснил ситуацию.

Попросил поднять документы, которые представлялись для подтверждения полномочий альтернативного председателя.

И получил копию.

Я помню этот момент до сих пор.

Несколько лет мы слышали об этом протоколе.

Ловили его краем глаза на телефоне.

Слушали рассказы садоводов.

Видели последствия его появления.

Но впервые он лежал перед нами полностью.

Несколько страниц.

Дата собрания.

Повестка.

Избрание председателя.

Список голосовавших.

Подписи.

Вот он. Протокол-призрак.

Мы начали проверять подписи

Дальше работа стала почти детективной.

Брали фамилию из приложения.

Звонили человеку.

— Вы участвовали в собрании такого-то числа?

— Нет.

Следующий.

— Вы голосовали за избрание этого председателя?

— Первый раз слышу.

Следующий.

— Ваша подпись?

— Похожая. Только я подписывал лист по газу.

По нескольким фамилиям ответы повторялись.

И здесь особенно важно понимать, почему приложения к протоколу имеют такое значение.

Сегодня статья 17 Закона № 217-ФЗ прямо предусматривает, что решение общего собрания оформляется протоколом, к которому прикладывается список с подписью каждого участвовавшего члена СНТ или его представителя.

То есть подпись под списком участников — не декоративная формальность.

И если подписи собирались для одного вопроса, а затем оказались приложены к совершенно другому решению, это уже совсем другой уровень проблемы.

Но даже тогда наша главная задача была не посадить кого-то.

Нужно было прекратить бесконечную смену руководителя СНТ.

И тогда я нашёл статью 170.1 УК РФ

Название у неё практически готово для подобной истории:

«Фальсификация Единого государственного реестра юридических лиц…»

Часть 1 статьи 170.1 УК РФ предусматривает ответственность в том числе за представление в регистрирующий орган документов, содержащих заведомо ложные данные, в целях внесения в ЕГРЮЛ недостоверных сведений о руководителе юридического лица, а также в иных целях, направленных на приобретение права на чужое имущество.

Когда я это прочитал, стало понятно: вот тот юридический механизм, который как минимум должен заставить компетентные органы посмотреть на происходящее совсем другими глазами.

Мы не писали:

«Требуем немедленно посадить гражданку такую-то».

Мы написали иначе:

Просим провести проверку изложенных обстоятельств и рассмотреть вопрос о наличии в действиях соответствующих лиц признаков преступления, предусмотренного статьёй 170.1 УК РФ.

К заявлению приложили:

• выписки из ЕГРЮЛ, показывающие смену руководителей;

• копии настоящих протоколов собраний;

• спорный протокол;

• объяснения садоводов;

• сведения о подписях;

• документы, подтверждающие проведение действительных собраний;

• информацию об обращении с этим протоколом в банк;

• хронологию всей истории.

И главное — собрали подписи самих садоводов.

Получился уже не конфликт двух председателей.

Получилось коллективное обращение членов СНТ:

«Мы этих людей не выбирали. Проверьте, каким образом от нашего имени было принято решение».

Заявление направили в Следственный комитет и Генеральную прокуратуру.

И направление материала в СК было не случайным: по действующей статье 151 УПК РФ расследование преступлений по статье 170.1 УК РФ относится к подследственности следователей Следственного комитета.

Чем всё закончилось

Самое забавное, что эффект оказался именно таким, какой нам и был нужен.

Никакой задачи непременно добиться уголовного преследования пожилой женщины у нас не было.

Мы хотели одного:

чтобы прекратились попытки менять руководство СНТ с помощью протокола, который большинство садоводов не признавало.

Что именно произошло после наших обращений, я достоверно не знаю.

Возможно, кого-то вызвали дать объяснения.

Возможно, запросили документы.

Возможно, объяснили перспективы продолжения этой истории.

А может быть, человек просто понял, что следующая попытка уже будет рассматриваться не как очередная деревенская ссора за должность председателя.

Но факт остаётся фактом.

Прошло около пяти лет.

СНТ спокойно живёт своей жизнью.

Работает председатель, которого действительно выбрали садоводы.

ЕГРЮЛ больше не меняется туда-сюда.

Деньги товарищества никуда не исчезли.

А наша альтернативная председательница тоже спокойно живёт своей жизнью.

И, насколько мне известно, становиться председателем больше не пытается.

Почему я вообще считаю эту историю попыткой рейдерского захвата

Слово «рейдерство» обычно вызывает совсем другие ассоциации.

Завод.

Бизнес на миллиард.

Чёрные внедорожники.

Охрана.

Поддельные договоры.

Но маленькое СНТ — тоже юридическое лицо.

У него может быть имущество.

Земли общего пользования.

Инфраструктура.

Договоры.

Расчётный счёт.

Миллионы рублей ежегодных взносов.

А председатель действует от имени этого юридического лица без доверенности и имеет значительные организационные и финансовые полномочия.

Поэтому для получения фактического контроля над СНТ иногда вообще не нужно захватывать его территорию.

Достаточно добиться появления нужной фамилии в одной строке:

«Лицо, имеющее право без доверенности действовать от имени юридического лица».

Именно поэтому я теперь периодически проверяю ЕГРЮЛ даже у совершенно спокойно работающих организаций.

Иногда один бесплатный запрос на сайте ФНС способен рассказать гораздо больше, чем многочасовое собрание.

Что я вынес из этой истории

Во-первых, собрание СНТ нельзя проводить по принципу «мы все друг друга знаем».

Когда начинается конфликт, проверяться будет каждая мелочь.

Уведомление.

Повестка.

Кворум.

Подписи.

Полномочия.

Способ голосования.

Подсчёт голосов.

Оформление протокола.

Во-вторых, если решение большинства пытаются отменить из-за исправимой процедурной ошибки, иногда намного эффективнее не только год судиться за старый протокол, а правильно провести новое собрание и подтвердить решение. Сам ГК РФ предусматривает такой механизм для ряда оспоримых решений.

В-третьих, никогда не разбрасывайтесь обвинениями в «мошенничестве», «подделке» и «преступлении», пока это не установлено компетентным органом.

Пишите:

«имеются признаки»; «возникли сомнения в достоверности»; «просим провести проверку»; «часть членов СНТ отрицает своё участие в голосовании».

Пусть юридическую квалификацию дают те, кому положено её давать.

И наконец — если вокруг юридического лица происходит что-то странное, всегда задавайте очень простой вопрос:

«А где в этой истории деньги?»

Именно этот вопрос в нашем случае привёл меня в банк.

А банк привёл к документу, который до этого несколько лет никто не мог получить.

Иногда весь клубок распутывается с одной ниточки.

Нужно только понять, за какую потянуть.